Вот и вышел человечек: Жакемары и автоматоны

09.01.2019

Если считать люксовые часы последним бастионом классической механики в насквозь компьютеризированном сегодняшнем мире, то изделия с жакемарами и автоматонами вполне годятся на роль оберегаемого крепостной стеной храма. Какое еще хорологическое усложнение может быть одновременно до смешного старомодным, и вместе с тем крайне трогательным, как не крошечные фигурки, движущиеся в такт ударам гонга? 


Традиция оборудовать башенные часы жакемарами – механическими фигурками, «оживающими» с боем каждого нового часа, получила широкое распространение еще в Средневековье, а сама идея автоматона – устройства, копирующего поведение человека или животного, уходит корнями в античность. Упоминания о них встречаются в текстах древней Греции и Китая, арабского востока и Японии. А судя по дошедшим до нас чертежам и записям, над созданием собственной версии успел потрудиться даже Леонардо да Винчи. 

Хотя в современной индустрии нашлось место обеим разновидностям этого усложнения, стоит сразу определиться с терминами: не всякий автоматон является жакемаром, но всякий жакемар – по умолчанию автоматон. Формально даже обыкновенная деревянная кукушка вполне подходит под обе категории, но говорить мы будем, конечно, об устройствах посерьезнее.

Крупные и, что немаловажно, крепкие фигуры, более пятисот лет обитающие рядом с гигантскими циферблатами церкви Нотр-Дам во французском Дижоне или часовой башни Святого Марка в Венеции, на самом деле бьют своими молоточками в колокола или гонги. Их крошечные и хрупкие собратья в карманных и наручных изделиях, разумеется, только изображают звучный контакт. И раз уж ежечасные выходы на механический парад в формате носимого аксессуара по очевидным причинам не прижились, их с самого начала стали синхронизировать с функцией репетира. 


Поразительно, но в отличие от наиболее популярных усложнений, каких-то универсальных рецептов передачи энергии и направления от колесного механизма движущимся фигуркам не существует. Каждый раз инженерам приходится отталкиваться от конкретной дизайнерской задачи, попутно стараясь минимизировать негативное влияние дополнительной конструкции на уже работающие внутри части. Учитывая стоимость и сложность подобных изделий, тут есть о чем побеспокоится. Весь смысл редкой игрушки теряется, если владелец каждый раз перед нажатием на заветную кнопку или рычаг станет задумываться о целесообразности риска.

Конечно, у любого правила есть исключения, но чаще всего автоматон работает от собственной заводной пружины. Как нетрудно догадаться, танец фигурок, особенно сопровождаемый ударами молоточков, требует гораздо большего количества энергии, чем размеренное вращение стрелок. Если вариант с двойным барабаном по каким-либо причинам отвергается, швейцарцам приходится идти на всяческие ухищрения. Например, бабочка на циферблате Jaquet Droz Loving Butterfly Automaton размахивает крыльями только убедившись, что единая пружина часов взведена более чем наполовину.


Своего зенита европейское искусство создания автоматонов достигло ХVIII веке благодаря таким именам как Жак де Вокансон, Пьер Жаке-Дро и Анри Майларде. Их практически неотличимые от людей куклы умели писать стихи, рисовать и даже пить воду. Каждое изделие подолгу создавалось вручную, и позволить себе их могли только королевские особы и высшая аристократия. И хотя ситуация с ценообразованием на карманные часы с жакемарами принципиально не отличалась, решающую роль здесь сыграла мода.

В благородных кругах особым шиком и смелостью считались изделия с ожившими сценками эротического содержания. Более того, в протестантских странах, включая Швейцарию, подобные устройства были настолько популярны, что даже подверглись официальному запрету. В случае выявления их предписывалось уничтожать на месте, дабы уполномоченным к их изъятию лицам не приходилось бороться с соблазном просто оставить изысканную игрушку себе. 

Неслучайно всплывающие сейчас на часовых аукционах непристойные усложнения обычно расположены не на циферблате, а на задней крышке. Становясь своего рода тайной для посвященных, пропуском в особый клуб, пикантные экземпляры не только приобретали дополнительную культурную ценность, но и порождали вполне объяснимое желание завести себе такой же. Сегодня эту традицию практически в первозданном виде продолжает Blancpain, причем мастера мануфактуры готовы оживить любое страстное действо на задней крышке с учетом индивидуальных пожеланий заказчика. 


Казалось, производство часов с жакемарами полностью сошло на нет в середине ХХ века, но в 1989 году старомодное усложнение внезапно обрело вторую жизнь. Все благодаря компании Ulysse Nardin и ее модели San Marco Jaquemarts Minute Repeater. В масштабах крошечной тематической ниши бренд и поныне остается первым среди равных.

По счастью, ограниченное количество мануфактур, способных создавать такого рода механические чудеса и очень скромные тиражи готовых изделий, никак не сказывается на диапазоне тем. Здесь и раскрывающиеся цветы, и работающие подъемные краны, и мчащиеся колесницы, и скачущие туда-сюда птицы. Модель с абсурдно длинным названием Hannibal Minute Repeater Westminster Carillon Tourbillon Jaquemarts живописует ни много ни мало переход войск Ганнибала через Альпы, а Van Cleef & Arpels Midnight Poetic Wish рассказывает историю одного несостоявшегося свидания, причем в виде часовой индикации. А значит, несмотря ни на что, традиция живет, развивается, и колоколу истории еще рано звонить по ней. Да и как тут зазвонишь, когда молоточек надежно удерживают крошечные, закрепленные на колесном механизме фигурки?