Создавать механизмы и управлять брендом – это две разные профессии

29.11.2018
Семикратного обладателя премии GPHG и руководителя компании Agenhor Жан-Марка Видеррешта можно смело назвать закулисным титаном индустрии, ведь его механизмы стали секретным оружием сразу для нескольких больших брендов. Мы поговорили с легендарным часовщиком о нюансах профессии, устройстве его нового хронографа и любви женщин к сложной механике. 

 

 С чего обычно начинаются ваши совместные проекты с большими брендами? Они обращаются к вам уже с готовой идеей или выслушивают ваши предложения? 

Обычно бренды обращаются к нам именно в поисках технических способов воплотить замысел очередной новинки, и наша работа – предложить максимально простой и близкий к изначальному замыслу вариант, соответствующий всем индустриальным требованиям. У Agenhor сложилась репутация мануфактуры, способной не только найти решение для любой конструкторской задачи, но и выразить течение времени по-новому. Иногда, впрочем, идея рождается у нас, и мы сообща с заказчиком адаптируем ее под имидж конкретной компании. 

 Почему вы не выпускаете часы под собственной маркой? Или появление уникальных Carpe Diem для аукциона Only Watch можно воспринимать как вестник скорых перемен? 

Мы неоднократно задумывались о такой перспективе, но разработка новых механизмов с нуля – очень затратное занятие как с точки зрения времени, так и денег. Сперва вам нужно создать прототип, затем запастись всеми комплектующими, платить зарплаты специалистам и так далее. Единственный способ не обанкротиться – успевать продавать достаточное количество изделий, что, в свою очередь, решительно невозможно без серьезных вложений в дистрибуцию. И потом, открыв собственное производство, мы рискуем растерять все заказы, ведь сотрудничающие с нами компании вряд ли будут счастливы. Одним словом, создавать часовые механизмы и управлять собственным брендом – это две разные профессии. 

Что же касается Carpe Diem, я могу официально заявить, что они уж точно не знаменуют для нас начало собственного производства. Просто я всегда восхищался деятельностью благотворительного аукциона Only Watch и лично его основателя Люка Петтавино, и принять участие было для нас делом чести. Зато теперь 2017 навсегда останется важным годом для компании не только благодаря появлению хронографа AgenGraphe, но и из-за выхода первых часов под маркой Agenhor. 


 Какой этап производства интересует вас в последнее время сильнее всего? 

Меня больше интересует техника и механика. Гораздо интереснее заниматься полезными и необычными функциями, помогающими брендам создавать особую драматургию в часах. Впрочем, моя главная страсть – это хронограф. Еще со времен часовой школы мне казалось, что существующие механизмы с маленькими регистрами недостаточно точны, надежны и удобны. Мне и моим инженерам потребовалось восемь лет для разработки нашего AgenGraphe, решившего, на мой взгляд, множество подобных проблем. Теперь, видимо, придется искать новую страсть. 

 Расскажите историю появления модели Singer Track 1. 

Однажды наши пути пересеклись с двумя замечательными людьми – часовым дизайнером Марко Боррачино и кастомизатором автомобилей Робом Дикенсоном. Они хотели предложить клиентам не только переделанные Porsche, но и особенные наручные хронографы и, хотите верьте, хотите – нет, искали те самые характеристики, которых я на тот момент почти добился после нескольких лет работы над AgenGraphe.  

 

 Складывается впечатление, что на такие эксперименты сейчас способны считанные единицы. Не слишком ли консервативно себя ведет индустрия? 

Наверное, лучше адресовать этот вопрос руководителям больших брендов. Я лишь могу с сожалением констатировать инертное поведение индустрии. 

 Сколько людей у вас сейчас работает? 

Непосредственно в Agenhor занято 25 человек, и еще столько же на стороне, ведь мы не производим детали самостоятельно. 

– Насколько мы знаем, Agenhor – семейная компания. Как вам кажется, с родственниками решать деловые вопросы проще или сложнее? 

Я всегда работал вместе с женой, а теперь еще и с сыновьями, так что сравнивать особо не с чем. Как ни странно, у нас никогда не было серьезного недопонимания или диаметрально противоположных позиций. Возможно, причина кроется в разнице наших умений и интересов. Катрин занимается планированием и бизнес-составляющей – всей перепиской, бухгалтерией и юридической стороной вопроса. А я как часовщик отвечаю за замыслы и их воплощение. Самое смешное, что сыновья тоже разделились: у Николя отлично получается вести дела, а Лоран хорош в моей области. На мой взгляд, работать вместе – настоящее удовольствие, к тому же мы с Катрин теперь можем не беспокоиться за профессиональное будущее наших детей. 

 

– Какие часы вы считаете своим главным достижением? 

Мне посчастливилось поучаствовать в создании целого ряда значимых моделей – Le Pont des Amoureux для Van Cleef & Arpels, Le Temps Suspendu для Hermès, HM2 и HM3 для MB&F, Lady Compliquée Peacock для Fabergé и многих других. Наверное, самым важным для меня стал механизм AgenGraphe, работающий внутри представленного в рамках недавнего Baselworld Fabergé Visionnaire Chronograph и Singer Track 1. 

 Вы сыграли важную роль в росте спроса на женские часы с усложнениями. Как вам кажется, теперь-то производители поняли, что зря пренебрегали этим сегментом? 

Всю жизнь я только и слышу, что в часах женщин интересуют только внешний вид и количество бриллиантов. Поработав с такими брендами как Van Cleef & Arpels, Hermès и Fabergé я вам могу точно сказать, что дамы очень даже умеют ценить тонкую механику. Все дело в точке зрения: мужчинам, как правило, важна техническая составляющая, вроде точности астрономических функций, а вот их вторые половины скорее ценят поэзию и замысел механизма, созданного специально для них. Думаю, именно такие изделия, а не просто уменьшенные копии мужских моделей, в ближайшем будущем ждет рост. 


– Следите ли вы за последними разработками и как оцениваете влияние новых технологий на индустрию?  

Прямо на наших глазах рождается немыслимое раньше количество интересных концепций, но меня, как правило, поражают не часы в их итоговом виде, а сам технологический прогресс. Например, насколько компьютеры помогают на стадии дизайна, как машины научились производить сложнейшие детали. Отдельного разговора заслуживают новые материалы, меняющие сам подход к проектированию и воплощению новых изделий. 

– Насколько вообще часовое дело способно меняться, не утратив чего-то главного? 

На мой взгляд, сейчас замечательное время для изобретательных производителей, готовых творчески распорядиться свалившейся на них технологической мощью. Однако следует быть очень осторожными и не забывать свои корни. Действительно хорошие часы должны собираться и настраиваться часовщиком, а не машиной, и, конечно, подлежать ремонту и через десятилетия после выпуска. Если исчезнут детали или они окажутся слишком экзотическими и их невозможно будет изготовить в будущем, ни о какой вечной ценности речь идти уже не может. 

– Какое изделие или изобретение коллег произвели на вас наибольшее впечатление за последние годы? 

 Vacheron Constantin ref. 57260, созданные к 260-летию компании, подняли планку часового искусства на невиданную высоту. И все это с огромным уважением к традициям и стандартам «женевского клейма». 

– А что вы считаете своим главным профессиональным достижением? 

Начиная свой путь, я был уверен, что все интересное уже изобретено. Но сейчас, после почти сорока лет деятельности, должен признать, у меня есть определенное чувство гордости за Agenhor. Особенно приятно, что сыновья теперь смогут продолжить дело самостоятельно. 

 Что вы думаете о недавней реформе торговой марки Swiss Made? 

По-моему, гора родила мышь. Мы потратили уйму времени и сил, чтобы добиться обязательной доли деталей, произведенных в Швейцарии, на уровне 60%. Шуму много, а толку мало. Сама марка способствует реализации скорее часов доступного сегмента, а вот высшему эшелону индустрии она только мешает. Все больше и больше брендов отказывается от нее: раз уж 100% их комплектующих делается у нас в стране, теперь нужно другое обозначение, чтобы подчеркнуть высочайший уровень качества.


– Что вас вдохновляет за пределами рабочего места? 

Жизнь и мир вокруг. Так здорово просто наблюдать за происходящим, начиная с пейзажей и заканчивая каждой отдельной деталью. Люблю походы, лыжи и дайвинг. Думаю, на пенсии у меня будет больше времени путешествовать и наконец удовлетворить давнее желание посмотреть разные страны и пообщаться с людьми во всех уголках мира.