Мост в бесконечность: История Girard-Perregaux

02.02.2019

В отличие от многих не менее маститых конкурентов, история мануфактуры не знала пауз и простоев. Компания получила более 80 патентов и не раз устанавливала новые стандарты в области точной механики.


В 1791 году девятнадцатилетний уроженец Женевы Жан-Франсуа Бот впервые поместил свое имя на циферблат собранных им часов. Этот знаменательный момент и стал точкой отсчета в истории Girard-Perregaux, одного из старейших и наиболее уважаемых швейцарских брендов. Рано осиротев, Жан-Франсуа уже 

с 12 лет работал подмастерьем. Освоив традиционные аспекты ремесла и стратегию ведения бизнеса, он не преминул добавить к уже существующим правилам парочку собственных – решил не гнаться за скоростью производства и количеством изделий, а сосредоточился на создании сложных и изысканно декорированных механизмов. Затем сделал рискованную ставку на сверхтонкие и изящные карманные часы и, наконец, объединил все свои производства, включая ювелирные изделия и музыкальные шкатулки, в одном месте.


Дошедшие до нас экземпляры Bautte & Cie., вроде золотых охотничьих карманных часов начала 1800-х с эмалированным циферблатом, гильошированием и комплексной гравировкой с изображением всадника, наглядно демонстрируют уровень мастерства его сотрудников. Впоследствии дело переняли сын и зять основателя Жак Бот и Жан-Самуэль Россел, а затем и внук Жак Россел. В начале 1850-х восходящая звезда швейцарского часового дела Констан Жирар женился на девушке из другой не менее уважаемой в индустрии семьи мастеров Мари Перрего, и в городке Ла Шо-де-Фон появилось маленькое предприятие с хорошо знакомым нам названием Girard-Perregaux. 


Благодаря инженерным талантам Констана и деловой хватке его многочисленных родственников мануфактура стремительно набирала коммерческие обороты. Шурин Констана Анри Перрего вместе с супругой 16 лет разрывался между Аргентиной, севером и югом США, а также всеми сопредельными территориями, находя все новую клиентуру. Другой брат Мари, Франсуа Перрего, окучивал Азию, с 1860-го безвылазно жил в Йокогаме и успел наладить деловые контакты с местной знатью еще до подписания знаменитого межгосударственного договора о сотрудничестве. Тем временем в Ла Шо-де-Фоне произошло знаковое для истории часового искусства событие. Мастера Girard-Perregaux начали производство, возможно, самой известной и сложной модели бренда с турбийоном и тремя золотыми мостами. Согласно последним подсчетам, за сорок лет было произведено чуть больше двадцати карманных часов подобной конструкции. Патент на механизм был получен только в 1884 году. 


Констан Жирар радикально переработал идеи Бреге, поменял архитектуру деталей и выставил на всеобщее обозрение (как сейчас бы сказали, скелетонизировал) не только вращающийся модуль, но и значительную часть самого калибра на основе трех симметричных мостов. В 1880 году Girard-Perregaux стала первой в истории мануфактурой, выпустившей крупную партию мужских наручных часов: для нужд германской армии было сделано сразу 2000 экземпляров. 

И хотя концепцию «противоударного стекла» конца XIX века сложно назвать элегантной (поверх циферблата располагалась металлическая решетка с четырьмя горизонтальными и четырьмя вертикальными прутьями), конструкция изделий пришлась весьма к месту в реалиях военной жизни.


На рубеже XIX–XX веков Bautte & Cie. стала частью Girard-Perregaux, и рецепты Жан-Франсуа Бота и его преемников пополнили арсенал команды из Ла Шо-де-Фона. В конце 1920-х к делу подключилась еще одна часовая династия. Мануфактуру выкупил немец Отто Греф, перебравшийся
в Швейцарию под влиянием интереса к часовому делу и уже возглавлявший компанию MIMO. Управлять разрастающимся бизнесом ему, как и положено, помогали сыновья Вилли, Поль и Жан. 225-летняя история Girard-Perregaux не знала пауз или простоев. Даже минное поле под названием «кварцевый кризис», на котором подорвалось большинство коллег-конкурентов, стало для швейцарского производителя всего лишь поводом направить исследовательские мощности в иное русло и выйти на рынок с линейкой Laureato, чей механизм тикал с эталонной кварцевой частотой 32,768 Гц. 

Огромная заслуга в укреплении текущих незыблемых позиций компании принадлежит и Луиджи Макалузо, вставшему во главе бренда на рубеже 80–90-х. Бывший гонщик Ferrari отлично чувство- вал запросы клиентуры и не боялся экспериментировать. Под его руководством Girard-Perregaux вновь вернулась к полному производственному циклу под одной крышей. Распространенный ныне тренд на партнерство с автомобильными командами — тоже во многом его рук дело. При нем же стартовала потенциально главная техническая революция десятилетия — линейка Constant Escapement с механизмом постоянной силы. К сожалению, до выпуска серийного экземпляра Луиджи Макалузо не дожил. В честь любимого руководителя модель получила название Girard-Perregaux Constant Escapement L.M.


Хотя в последние годы важнейшую для бренда позицию заняла возрожденная линейка Laureato с автоматическими калибрами, коллекции Bridges, обыгрывающую знаменитую архитектуру трех мостов, дамскую Cat’s Eye или костюмную 1966 тоже не стоит сбрасывать со счетов. не говоря уж об отдельных амбициозных творениях вроде новейших часов Cosmos с двумя движущимися полусферами, турбийоном, второй временной зоной и картой звездного неба.